Каждый выбирает для себя
женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку –
каждый выбирает для себя.
Юрий Левитанский

Мы опоздали на митинг, хотя пришли за 10 минут до 12-ти назначенных часов. Потому что большинство схваченных людей уже сидели в автозаках. То есть, событие ещё не началось, а  его участники уже задержаны. 25 марта 2018 года, разгар либерализации, Минск, площадь Якуба Коласа. День Воли…

Год назад на этом же месте ОМОН избивал людей не сортируя – всех попавшихся под руку. В нынешнем году сначала внимательно оценивали возможных участников, случайных прохожих не трогали. Сначала под руки вели в автозаки людей с национальной символикой, потом молодёжь, потом людей с плакатами. Но автозаки подъезжали новые, их надо было кем-то заполнять. Поэтому дедушку с палочкой, 89-ти лет, привели обратно метров за сто, хотя он явно уже уходил с площади. Но в руках держал маленький бел-чырвона-белы флажок. Вели аккуратно и вежливо. Либерализация. Да, я узнала тебя, родная.

Год назад хватали всех, кто ходил. В этом году – тех, кто стоял на месте. С плакатом или без, разговаривая или молча, с символикой и без оной. Но сначала смотрели в глаза, если взгляд заинтересованный – берём. Либерализация, сэр.

Мы разговаривали с замечательной семейной парой. Светлану Дмитриевну Вергейчик я знаю уже несколько лет как исключительно воспитанного и бескорыстного человека. С её мужем, Александром Александровичем Островским, познакомиться как следует не удалось. Почему-то именно к нему подошли со спины два упитанных представителя либеральной волны и молча повели в автозак. Не били, не оскорбляли. Но и не слушали Светлану Дмитриевну. Она просила, объясняла. Что мужу 73 года, что он после инфаркта. Но нет, двое борцов за стабильность волокли пожилого человека точно так же, как они это делали только что с молодыми и здоровыми людьми. Возможно, они сторонники всеобщего равенства? Судя по тому, что произошло дальше – да. И досадная мелочь. Ну вот, совсем нечаянно зацепили женщину, и она упала под ноги ОМОНовцам. С кем не бывает? Издержки бывают в любой работе.

Через полчаса автозак уехал, уговоры не помогли, мы почти одни остались на площади. Единственное, что остаётся в такой ситуации – попытаться найти пропавшего человека в каком-нибудь РОВД. А вот тут и закончились всяческие намёки на либерализацию.

Я не буду подробно описывать прорыв к каморке дежурного, его утверждения, что никого из задержанных в отделе нет, обещания оператора службы 102, что к нам выйдет человек и скажет всю правду. Человек, в смысле полковник, вышел. И снова: «Никого нет». А мы своими глазами только что видели автозак, въезжающий в ворота. И вот мы опять стоим на улице. И знакомимся с компанией молодёжи, которая тоже ждёт какого-то чуда, как и мы. Как выяснилось, у одного из парней украли мобильный телефон, и он хочет подать заявление о краже. Но! Он даже не может подойти к дежурному, чтобы написать заявление, потому что сегодня в милиции НЕРАБОЧИЙ ДЕНЬ.

Ещё раз для не поверивших в прочитанное – они НЕ работают.

Нервно и весело мы смогли посоветовать молодым людям только одно – объявить себя оппозиционерами и тогда все двери РОВД будут перед ними открыты. Вы удивитесь, но это предложение их не вдохновило. Потоптавшись на месте полчасика, компания ушла, решив, что проще отказаться от надежды, чем от свободы. Как раз в это время «неработающие» милиционеры решили, что мы не имеем права стоять на лестнице. Видимо, мы сильно мешали им не работать.

Единственное, что мы смогли сделать – это заглянуть во двор РОВД через забор со спиралью Бруно. И увидели людей стоящих на растяжке под открытым небом. А между ними – женщин и мужчин в форме. Прогуливающихся. Сцена из советского фильма про гестапо.

Мы громко просили, чтобы милиционеры обратили внимание на то, что к ним могут привезти пожилого человека, постинфарктника, называли имя и фамилию. Мы громко кричали, пока нас не начали оттаскивать те самые неработающие милиционеры, которые так трепетно охраняли от нас лестницу.

Если вы думаете, что у цинизма есть предел, то вы глубоко ошибаетесь. Светлана Дмитриевна позже даже написала  в другом месте заявление о пропаже человека. Но мужа увидела только вечером, когда тот вернулся домой. Со шнурками от ботинок в руках. Потому что вправить их на место ему в помещении не дали, а на холодной лавке пожилому нездоровому человеку это сделать было трудно. И вернулся он из того самого Советского РОВД, через забор которого мы пытались докричаться до совести «неработающих» там «людей». И он, стоя за углом сарая, слышал голос жены. И охранники слышали. Но Александр Александрович стоял на холоде в растяжке с руками сзади в замке больше трёх часов. И там был ещё один мужчина 80-ти лет, он стоял рядом. В той же позе.

Помните о равенстве всех? Вот оно, равенство. По-беларуски. Впрочем, один молодой мужчина с флагом не согласился так стоять. Не хочешь? Что же, у нас же либерализация. Тогда полежи. И Сергей Спарыш лежал три часа на голой земле. И охранники ставили на него ноги. Господа, если это не гестапо, то что это?!

Но и это ещё не все. Уже зная всё это, я открываю Фейсбук. И вижу, что известный специалист в области репрессий НКВД господин Дмитрий Дрозд перепостил текст, в котором так и плещется восхищение празднованием «Дня Воли» около Оперного театра. И всё бы ничего, да есть там такая фраза: «Отличный вышел праздник! Хотя многие старались его испортить – но в целом, кто хотел праздновать – смог отпраздновать, кто хотел посидеть — посидел…».

Для тех, кто не поверил в возможность такой оценки: человек, делающий карьеру на изучении преступлений сталинского режима и НКВД, вот так походя говорит о тех, кто просто хотел выйти за рамки разрешённого праздника и пройти по проспекту своего родного города в «День Воли». О людях, которые не тянули его с собой, не навязывали собственное видение праздника. Александр Александрович Островский, 73 лет, не согласовал с Мингорисполкомом и господином Дроздом свой маршрут. Он захотел посидеть – и посидел. Вот честно, я не знаю чей цинизм страшнее – «неработающих» милиционеров или господина Дрозда. В моей голове есть только ясное понимание, что всё это взаимосвязано. Без одного было бы невозможно и второе.

И это при том, что задержания проходили и в регионах, и на Немиге после концерта. Задерживали тех, кто возвращался с разрешённого мероприятия и имел наглость держать в руках символику, шарики, кинофотоаппаратуру или цветы. За пределами ЗОНЫ  празднования это оказалось категорически неразрешённым. Власть просто ещё раз сказала нам всем: «Вы никто и звать вас никак. Громкость вашего голоса регулируем исключительно мы. Или Вы дышите с нашего разрешения, или к стенке на растяжку. Точка».

Светлана Дмитриевна и Александр Александрович! Простите пожалуйста вот всё это. Я очень надеюсь, что мы с Вами увидим конец всего этого запредельного цинизма и равенства  в праве стоять много часов у стенки в растяжке. И у нас будет настоящий День беларуской Воли. Жыве Беларусь!

Ольга Майорова