Лицемерие это:
 —отрицательное моральное качество,
состоящее в том, что заведомо безнравственным
поступкам  (совершаемым ради эгоистических
интересов, по низменным мотивам и во имя
антигуманных целей) приписываются псевдоморальный
смысл, возвышенные мотивы и
человеколюбивые цели.
-показное поведение, не соответствующее
внутреннему расположению души: мыслям,
убеждениям, состоянию совести, желаниям, чувствам;
-несоответствие внешнего поведения
внутреннему состоянию души, вызванное
желанием выказать себя не таким, каков есть
в действительности; -внешнее, напускное благочестие.

В английском языке существует слово doubledealing, лицемерие, состоящее из двух слов: double – двойное и dealing – дело. То есть, говорю, что делаю одно, а, на самом деле, делаю совсем другое. С таким поведением должностных лиц в Беларуси мы сталкиваемся весьма часто.

Как его избежать? Вот в чём вопрос…

Чтобы провести переговоры по взаимодействию нашего Комитета солдатских матерей тет-а-тет, что исключает многие сюрпризы в дальнейшем, с Министерством обороны, я отправилась к ним же.

Поговорить с начальником управления информации – пресс-секретарём главного управления идеологической работы Министерства обороны Республики Беларусь Владимиром Макаровым мне не удалось. Меня направили к его заместителю, Виктору Касинскому.

В личной беседе со мной начальник управления морально-психологического обеспечения главного управления идеологической работы Министерства обороны полковник Касинский уверял меня, что «каждый солдат, погибший в армии воспринимается нами как собственный сын». При этом, голос его стал до того скорбным, что я заподозрила его в лицедействе, и ответила крылатой фразой Станиславкого: «Не верю!».

Если Министерство обороны, каждый его офицер действительно так относится к нашим детям, почему наши сыновья гибнут в армии, либо, становятся инвалидами? Почему о том, что реально происходит в нашей армии, многие офицеры штаба Минобороны, судя по их лицам, впервые узнают от меня?

Если, как уверял Виктор Леонидович, Комитет матерей в  Беларуси существует (заведомая ложь), почему наши матери хоронят своих сыновей?

Если работа военных психологов ведётся непрестанно, почему в закрытых военных коллективах происходят конфликты и суициды? Об этом мы с Равковым говорили полтора года назад. Сколько парней погибло в армии после этого разговора? В мирное время! И обо всех ли погибших мы знаем?

Пытаясь оправдаться, Касинский рассказал мне, что доказан один суицид солдата. То есть, точно не убийство, а суицид. Как пояснил мне полковник, парень писал заявления на отпуски по семейным обстоятельствам, указывая в причинах похороны близких людей.

При этом Касинский возмущался: «Не хотел служить! Любил погулять! Мы узнали об этом и наказали его, провели работу!». После чего молодой человек повесился…

Я не поверила своим ушам!

Начальник управления морально-психологического обеспечения главного управления идеологической работы Министерства обороны не понимает, что причиной суицида данного солдата стала «работа» офицеров.

Мой знакомый, Ярослав Науменко, написал мне в комментариях следующее: «Пробовал поговорить с попутчиками офицерами. Убили бездушностью и уверенностью, что солдат сам повесился. Все это с улыбкой. Достучаться не получилось.» Речь шла о погибшем мальчике Александре Коржиче, единственном сыне, зверски убитом в «Чёрных печах»…

Все мы читали о том, что Лукашенко через третьих лиц попросил прощения у мамы погибшего солдата Коржича, выразил соболезнования семье и близким. И даже очень сильно ругал офицеров Минобороны, вплоть до Равкова. Всё выглядело так успокаивающе! Сам главнокомандующий взялся за дело!

А за дело ли? Или, за лицедейство – лицемерие – «doubledealing» – показываю одно, делаю другое.

Вдруг, занавес поднялся…

И мы узнаём, что президент наградил шестерых офицеров «Чёрных печей», ставших символом позора беларуской армии, медалями«За безупречную службу»…

У меня нет слов, чтобы выразить своё возмущение. Просто нет таких слов… Мы и наши дети стали жертвами трагикомедии, в которой всё происходит реально.

Под следствием по делу гибели Александра Коржича два сержанта и прапорщик.

Ни одного офицера за смерть солдата в мирное время до сих пор не наказали

Я хотела бы задать вопрос каждому офицеру нашей армии: «Вы осознаёте, что смерть необратима?!»

«Наш Дом» продолжает работу над регистрацией и легализацией учреждения, при котором и будет работать Комитет солдатских матерей. Настоящий Комитет.

Наталья Горячко,
правозащитник