Вот и наслала неделя «выборов» депутатов местных Советов. Активисты «Нашего Дома» наблюдают за этим процессом. Сегодня мы расскажем о том, как прошел первый день досрочного голосования на одном из участков города Бобруйска.

Началось досрочное голосование. На участок я приехал без пятнадцати десять. Комиссия уже была в сборе. Войдя в помещение, я сразу увидел Лукашенко. Его большой портрет висит на стене и заглядывает прямо в кабинки. А не нарушает ли он, таким образом, тайну голосования?

Председатель комиссии что-то сказала и все засуетились. Оказывается, она решила опечатать ящик для досрочного голосования. Проносит его, показывает всем. Причём с двух сторон. Ящик цел. Посмотрели на него, опечатали… Члены комиссии начали расходиться. Остались только трое, включая председателя.

Ждём. Зашла женщина, вторая, журналисты. Да, они тоже были. Пришёл фотокор одного из городских изданий вместе с молоденькой корреспонденткой. Она брала комментарии, а он – запечатлевал историческое событие.

Подошли и ко мне. Как так? Не собирался я с прессой общаться. А-а-а, это, наверное, заметили они меня. Ведь зашли, не представившись, начали со всеми разговаривать, отвлекать… Спрашиваю у председателя: «А кто эти люди»? Мне сказали, что они – аккредитованные журналисты. Корреспондентка поинтересовалась о причинах, по которым я наблюдаю. А фотокор захотел моего участия в постановке. Мол, как выйдет избиратель из кабинки, вы станьте возле урны. И он бы щёлкнул.

Кстати, он поинтересовался, разрешаю ли я себя фотографировать. Не вижу никаких проблем. Ведь я в общественном месте…

А люди идут и идут на участок для голосования. Женщины, мужчины, милиционеры, работники местного завода… Наверное, повлияло на явку ещё и расположение избирательного участка. Находится он в одном из общежитий города.

И вот, внезапно, – случай. Когда член комиссии поправляла кабинки для голосования, то увидела пакет. Видимо, его забыла женщина, которая только что проголосовала. Однако её уже нет. А пакет стоит, и содержимое вызывает подозрения. Спицы какие-то торчат…  В общем, побежала член комиссии догонять избирательницу. Оказалось, та сама уже спешила за пропажей.

Затем пришлось сделать устное замечание. На участке было необходимо что-то установить. Пришли работники, осмотрели – и ждут. Я попросил представителя комиссии разрешить сказать слово. Когда она подошла, напомнил, что эти люди здесь лишние. Пришлось рабочим сидеть в коридоре. Что-то они и там делали. Однако на участке уже не находились. Маленькая победа маленького наблюдателя.

Ближе к обеду пришли люди из горисполкома. Одного я знаю ещё с прошлых избирательных компаний. Члены комиссии даже растерялись. Взяли документ у представителя горисполкома с целью поиска его в списке избирателей, протягивали ему бланки. Потом разобрались, что к чему.

Походили представители власти, посмотрели, поспрашивали…  И чего-то вдруг уселись по бокам от меня. Что им надо? Похоже, сказать что-то хотели, но в последний момент передумали.

Перерыв на обед прошёл быстро. И снова люди идут и идут. Да что это такое? Все ближайшие общежития заставили придти? Причём, по моим подсчётам, где-то треть проголосовавших – мужчины.

Так закончился первый день наблюдения. Мы с напарником увидели 42 «голосивших». А в протоколе комиссии было указано, что выдали более 60 бюллетеней (именно такая формулировка, без указания количества проголосовавших).

«Наш Дом»