У Ольги Лосевой из Орши отобрали двоих детей, лишили родительских прав, при изъятии никаких документов на руки не выдавали. Впоследствии братьев разлучили. Ситуацию комментирует юрист Елена Кашина.

Елена, Вы не могли бы, как юрист, дать нам комментарий по делу Ольги Лосевой?

Я ознакомилась с документами и, в целом, ознакомилась с ситуацией. Выходит, двоих детей забирали из семьи, затем родители выполнили межведомственный план и детей вернули.

Я так понимаю, была сделана оценка семьи в части возможности воспитания, и органы сочли, что родители справились с ситуацией. Детей вернули.

Однако, через какой-то промежуток времени случается некая ситуация и детей снова изымают из семьи, как мы увидим впоследствии – навсегда.

Вместе с тем, никаких документов людям на руки не выдается. Причем, как мы видим по другим случаям – это стандартная практика: просто карательно приходят, детей забирают. Почему в этом конкретном случае (и вообще в подобных случаях) не был составлен некий план работы семьи, не исследован ресурс этой семьи? Ведь официальная политика государства, в частности, официально озвученная министерством образования, гласит, что нигде ребенку не будет лучше, чем в родной семье. И если у семьи действительно был ресурс, почему он не был использован для восстановления в дальнейшем? Известны случаи, когда и два и три раза дети помещаются в приют, но затем семья восстанавливается в конце концов. Тут же мы видим, что практически сразу, после второго изъятия, были поданы документы на лишение родительских прав, и никакого плана и развернутой попытки семью восстановить не было.

А какова официальная версия? Детей изъяли, потому что родители были нетрезвы? Хотя не было никакого медицинского освидетельствования? Отец ведь утверждает, что был трезв, а мать – что принимала лекарство, и запах мог быть от него?

Да, чиновник считает, что это возможно – так «навскидку» решать. Система реально провоцирует родителей, вместо того, чтобы как-то помочь семье восстановиться. Возможно, это какое-то самоутверждение работников наших органов. Это происходит не первый раз.

А как с правовой точки зрения можно оценить то, что младшего ребенка отдали на усыновление?

Вообще, теоретически допустимо, чтобы детей раздали в разные семьи, однако, как правило, они передаются в одну. Стараются не разделять, если это в интересах детей. Предлагались ли здесь сразу оба ребенка в одну семью, я не могу сказать. Однако, можно сказать другое: родителям были созданы препятствия в общении со своими детьми после того, как их отобрали.

Это уже выглядит, как подготовка к усыновлению, и затем, действительно, это очень быстро произошло, причем как лишение (прав), так и усыновление.

И это не первая ситуация с одним и тем же Домом малютки – витебским. Раз, второй или даже третий, когда я слышу такие жалобы. Родители обращаются к официальному опекуну детей, то есть к директору этого Дома малютки, а директор заявляет, что не уполномочена решать вопрос с общением родителей и детей, предлагая обращаться по месту жительства в отдел образования.

Таким образом, родители едут в Витебск (к примеру, из Орши), что не так просто в наше сложное время, чтобы на месте узнать, что им нужно ехать обратно, чтобы им разрешили общаться с собственными детьми! На месте их пускают по кругу, мол, мы тут не при чем, отправляйтесь в Дом малютки, решайте там. Пока туда-сюда три-пять раз поездит человек – можно уже никуда не ездить. Подозреваю, это делается умышленно, чтобы ограничить общение детей и родителей, во избежание эмоциональных ситуаций. А в прессе в этот момент рассказывают, что «рады, когда родители с детьми общаются». А ведь на усыновление документы еще не поданы. Это похоже на то, что ребенка уже кто-то «присмотрел».

Что можно сделать в подобных ситуациях, читайте тут

Комментировала Елена Кашина, юрист
Интервьюировала Евгения Иванова