Суд по делу Belarus Press Photo и признание альбома экстремистским обозначил переход режима в новое качественное состояние.

До этого о нем можно было говорить как о диктатуре (жестокое подавление, вплоть до убийств, политических оппонентов) и автократии (все контролируется одним лицом).

Но при автократии обычно остаются «зоны свободы» или, лучше сказать, своеобразные политические и интеллектуальные «гетто», где человек может дать волю своим мыслям. Во времена Брежнева их роль играли кухни. Не было семьи – от рабочего до члена ЦК и секретаря обкома – где нельзя было не услышать анекдоты про Леонид Ильича (свидетельствую как сын секретаря обкома). Например, наш куратор на журфаке слышала, как мы рассказываем такие анекдоты и делала вид, что не слышит. А вот при Сталине такое было невозможно – она должна была бы мгновенно доложить, и нас бы обязательно посадили – а если бы не доложила, то посадили бы ее.

При тоталитаризме власть контролирует не только прессу, площадь, студенческую аудиторию, коллектив – она контролирует душу. Также, как отмечает Википедия, «важной особенностью тоталитаризма является создание иллюзии полного одобрения народом этой власти».

Суть судебного процесса в Ошмянах: отражение реальности (без идеологического фотошопа) признано нарушением закона. Таким образом, с этого момента власть берет на себя функции определять, как человек должен оценивать то, что видит вокруг (в том числе и ее, власть). Другими словами – как он должен думать.

Это уже – признак тоталитаризма.

Вполне возможно, что эта примета не получит развития. Но не исключено, что станет общей практикой.

Как будет – зависит от общества.

Особенность Лукашенко в том, что на протяжении своего почти девятнадцатилетнего правления наступление на демократию, свободу и национальное Возрождение он делал, так сказать, на ощупь: проглотят или нет?

Снял с должности главного редактора парламентской газеты Иосифа Середича – общество, в большинстве, промолчало – и началось масштабное давление на прессу.

Избил девятнадцать депутатов БНФ – общество, в большинстве, промолчало – и под дубинками ОМОНа оказались тысячи и тысячи.

Ликвидировал национальный гуманитарный лицей имени Якуба Коласа – общество, в большинстве, промолчало – и появились областные центры, где нет ни одного белорусского класса.

Что будет дальше – и теперь зависит от общества. Промолчит – значит, можно будет ожидать пения государственного гимна перед рабочей сменой и зачитывания цитат главы государства перед началом занятий в школах и вузах, как это адбываеца в некоторых среднеазиатских странах и в Северной Корее.

А тот, кто не будет петь, – пойдет под суд.

Сергей Наумчик, «Радыё Свабода»