Как на вашего ребенка может повлиять его обычная вроде бы просьба…

Настя Антоненко семь с половиной месяцев провела почти в тюрьме (даже хуже, считает она) просто потому, что попросилась сидеть не там, где указал классный руководитель. Месть учителя, затем социального педагога, затем директора школы, затем начальника отдела по социальной защите города Витебска оказалась очень изощренной. Интервью бралось в присутствии родителей, с их разрешения и с их комментариями. Позже мы опубликуем и интервью с ними.

Настя, что с тобой произошло в школе?

Я хотела сидеть со своей подружкой на последней парте, а классный руководитель не разрешил. Начался конфликт: мне было заявлено, что срываю урок. Пришлось сесть за другую парту. Затем мне приказали принести справку, могу ли я вообще сидеть на среднем ряду на последней парте. Справку я принесла, но затем к нам домой начали ходить социальные педагоги и прочие проверяющие.

Что хотели?

Проверяли. Всё: где я сплю, мою одежду, в шкаф заглядывали.

Как они это объясняли?

Придумали, что я состою на каком-то учете, и должна посещать совет профилактики. Соврали – нигде я не состояла. Меня это удивило и обидело. Неприятно было.

Ты понимала, почему так происходит?

Сначала – нет. А потом уж социальный педагог при всех сказала, что засунет меня в приют. Было обидно и немного стыдно. Она и «засунула», через месяц.

Александр Антоненко [отец Анастасии]: Настя испугалась. Начала школу пропускать.

Да, я испугалась. Я не хотела их видеть, потому что каждый урок начинался с угроз: «Надо сходить на совет профилактики!»

Каждый день?

Да. В школе каждый день, а потом еще и домой приходили.

Как ты попала в приют?

В тот день первый урок прошел нормально. Потом мне сказали: «пойдем, ты нам поможешь… что-то поклеить, в другой класс». Потом предложили пройти какой-то тест. Когда я осталась одна, социальный педагог сообщила мне, что с сегодняшнего дня я нахожусь под защитой государства. До меня не сразу дошло. Затем началась истерика. Я попросила: «Можно я схожу в туалет, умоюсь?» Вообще, я планировала убежать, восприняла эти слова как черный юмор какой-то. Но они пошли в туалет со мной. А потом пришла милиция. Меня пробовали успокоить, даже обещали чуть ли не квартиру дать. Домой не отпустили, хотя я просила. Поставили ультиматум – или с ними или в психиатрическую больницу. Я испугалась психушки и согласилась на приют.

Как ты себе это представляла, когда тебе это сказали?

Сначала была в шоке. Потом поняла, что остаюсь одна, без родителей. А потом, кстати, услышала странную фразу: «Если что, документы вы видели». Это они между собой. То есть, не было на самом деле никаких документов.

Александр Антоненко: Это потом подтвердилось. Ведь началось сразу после первого урока? Постановления не существовало еще физически. Считай, подделано – дата стояла 16 декабря, а 18 декабря на комиссии его еще не было в природе.

Наталья Антоненко [мать Анастасии]: На заседании Комиссии по делам несовершеннолетних мы должны были быть около 10 утра. Взяли с собой правозащитника Павла Левинова. С ним нас не пустили. Без него мы отказались. Комиссия что-то говорила про отсутствие лицензии, но противодействие оказанию правовой помощи в стране запрещено, и не надо никаких лицензий.

Александр Антоненко: вызывали милицию. Точнее, пытались, но я сказал, что тут милиционер в фойе сидит – идите, зовите.

Как тебя везли в приют? Кто видел, как тебя увозили?

Везли на машине. Никто не видел, это было время урока. Меня тащили за руку, я плакала, вахтерша помогала тащить.

Александр Антоненко: потом эта же вахтерша возмущалась: «Довели ребенка там!»

Что было в приюте?

Похож на детский сад. Куча детей. А я-то большая. Инспектор долго уговаривала администрацию приюта. Наконец та согласилась: «Ладно, сделаем исключение». Затем мне работники приюта объяснили: «У тебя не все плохо. Родители сделают ремонт, и мы тебя вернем». Я поначалу даже поверила. Привели в комнату – 7 кроватей, 7 человек. Отдельно игровая комната, телевизор, два стола и диван. И душ. Учиться там было невозможно: например дети все разного возраста. Делала какую-то задачу, спросила помощи, а мне отвечают: «Мы не знаем, Настя». Дома-то папа и мама помогали, объясняли.

Папа и мама приходили?

Да, пришли сразу. Я им говорю: «Заберите меня отсюда». Они сказали, что заберут как смогут. Ни минуты лишней не оставят. Но все равно две недели я плакала. Может, через месяц только начала общаться с другими детьми. Кормили плохо, но привыкла. Если не съедаешь по режиму – заставляют. Повар Галька кричала: «У мамы можете котлеты выкидывать, а тут ешьте!»

Что больше всего не нравилось?

Что я одна там без причины. Остальные-то дети алкоголиков, наркоманов.

Что-нибудь было хорошее?

Нет. Разве что убежала домой на 31 декабря. Они там все какие-то сценки учили, а я не хотела. И ушла. Родители даже не ожидали, когда я пришла. Но ведь Новый год – семейный праздник. Пробыла две недели, пока каникулы. Потом папа отвез меня туда сам.

Александр Антоненко: На меня было подано заявление о возбуждении уголовного дела за похищение ребенка. Из школы без ведома родителей – это у них не похищение, а когда она сама вернулась, то это я ее похитил.

Ты провела там 7,5 месяцев. Было сложно?

Сначала – да. Потом привыкла, просто знала, что когда-то вернусь домой и станет совсем хорошо. И когда вернулась, ощутила свободу. Нет никакого режима, что хочешь, то и делаешь.

Наталья Антоненко: У нас было очень много замечаний к приюту. Оплату требуют, а обувь купить не могут, требуют из дома привозить. Мы даже в прокуратуру писали. Нормальную все равно не купили, но хоть какую-то.

Да и остальные вещи там… старые, и всегда не мой размер. Но носить заставляли. Как-то директор позвала: «Раздевайся, свою клади в мешок, одевай нашу!» И мою одежду в сейф спрятала. Как в тюрьме. И в магазин нельзя, тоже как в тюрьме. Приемных часов почти нет. В 9 спать надо было ложиться. Еда – по расписанию. Продукты запрещенные были.

Настя, скажи, что бы ты могла посоветовать другим детям, подросткам, которые оказываются в подобной ситуации, когда их забирают от родителей и совершенно несправедливо?

Надо просто учиться. Не зацикливаться на этом. Потому что… не надо думать, что если забрали, то жизнь закончилась. Наоборот, надо идти вперёд, ставить себе высокие цели и достигать их.

“Наш Дом”