Пожалуй, самым популярным среди оппозиционно настроенной к Александру Лукашенко части белорусского общества является миф о едином кандидате. Возник он не без помощи экспертного сообщества и журналистов. Вот и сейчас СМИ муссируют тему конгресса, на котором предполагается избрать единого оппозиционного кандидата на президентские выборы 2015 года.
Одна из задач мифа — упрощать представление о реальности, иначе миф не может быть тотальным. Поэтому профессиональным пропагандистам для создания картины мира вполне хватает двух красок — черной и белой.

Герой для мифической битвы

Единый кандидат — это современный аналог культурного героя, без которого не обходится ни один эпос. Важнейшая миссия культурного героя в мифологии — творческое преобразование мира путем создания порядка из первобытного хаоса. Естественно, культурный герой выступает на стороне Света против сил Тьмы.

В современных условиях состоянию первобытного хаоса соответствует «последняя диктатура Европы», а творческому преобразованию мира — электоральная битва единого кандидата с диктатором.

Но между единым кандидатом и культурным героем имеется существенное различие. Если культурный герой, говоря современным языком, — типичный self-made man (человек, который сделал себя сам), то единый кандидат — дитя процедуры.

Нынешняя задержка с явлением народу единого кандидата связана с проблемой согласования механизма его избрания. Но, судя по заявлениям последнего времени, процесс движется. В частности, председатель Объединенной гражданской партии Анатолий Лебедько на днях высказал мнение, что единый кандидат в президенты от оппозиции будет определен на Конгрессе демократических сил в начале 2015 года.

Таким образом, все белорусы, заинтересованные в победе сил Света над силами Тьмы, могут смело бронировать билеты в партере.

«В любом случае, — считает председатель Рады белорусской интеллигенции Владимир Колос, — шанс набрать больше 50% у единого кандидата, на мой взгляд, будет. Безусловно, я имею в виду не то, что нарисуют официальные «комиссии». Об этом мы говорили накануне предыдущей кампании, об этом говорим и теперь».

Электоральные предпочтения белорусов законсервировались

На президентских выборах 2006 года за Александра Милинкевича, чей статус единого кандидата был определен решением Конгресса демократических сил, проголосовали 15,8% избирателей, а за самовыдвиженца Александра Козулина — 6% (НИСЭПИ, данные от числа опрошенных).

Между тем, с моей субъективной точки зрения, Козулин провел более энергичную и запоминающуюся кампанию. Его вопрос «Где деньги, Саша?» стал хитом сезона.

Однако соревнование внутри «оппозиционного гетто» завершилось с почти трехкратным перевесом в пользу Милинкевича. Статус единого кандидата сработал, и сработал убедительно. Что касается Лукашенко, то он с 54,2% голосов (от числа опрошенных НИСЭПИ) в очередной раз оказался вне конкуренции.
В сумме две первые строчки дают 26%. Таков электоральный потенциал единого кандидата. Если учесть, что средний суммарный результат оппозиционных кандидатов на четырех президентских выборах составил 27%, то становится понятно, что структура электоральных предпочтений белорусов за двадцать лет практически не изменилась.

Подведем промежуточный итог. Конгресс демократических сил, безусловно, обладает ресурсом для повышения электорального статуса единого кандидата. Однако создать культурного героя, способного победить силы Тьмы, конгресс не в состоянии.

Для пояснения этого утверждения мне потребуется прибегнуть к помощи логической конструкции «центр — периферия». Под центром в данном случае понимается сгусток энергии, способный облучать периферию, навязывая ей при этом свои нормы поведения.

Лукашенко, как бы к нему ни относились, и является в Беларуси таким центром на протяжении уже двух десятков лет. Понятно, что источником его энергии является не пресловутая харизма, а монопольное право распоряжаться государственными ресурсами. Успешно противостоять такому монополисту может лишь иной, более мощный центр энергии.

Что в этом смысле способен сделать конгресс (или любая другая процедура)? Мой ответ — повесить на шею конкретному оппозиционному политику табличку с надписью «Центр». Вот, собственно, и всё.

Председатель Рады белорусской интеллигенции настроен не столь пессимистично. Он верит в возможность генерировать энергию за счет целенаправленных усилий оппозиционных активистов: «Лидера должна сделать команда, вырастить его, поддержать своим авторитетом, толковостью, компетентностью».

В подобную технологию выращивания лидера верится с трудом, но я буду рад ошибиться.

Действующий лидер подавляет монополизмом

Обращаясь к своим соратникам по властной вертикали, Лукашенко неоднократно называл себя «единственным политиком». Но наличие в стране единственного политика означает отсутствие… политики.

Классик политологии Карл Шмитт выделял два обязательных условия возникновения политики.

Во-первых, публичное противостояние врагов. Речь идет об экзистенциальном противостоянии. Политическим может стать любое противостояние, вышедшее на определенный уровень («В политике различение друга и врага, в экономике выгодно — не выгодно, в искусстве прекрасное — безобразное»). При желании такой уровень противостояния власти и оппозиции в Беларуси можно считать достигнутым.

Во-вторых, «политика есть там, где некоторая общность усматривает себя как единство» и это единство возникает через совместное действие. Шмитт подчеркивает, что хотеть одного и того же — не значит быть солидарными (все нормальные люди хотят быть богатыми и здоровыми). Еще раз: солидарность — это ощущение общности через совместное действие. Такой тип солидарности нам продемонстрировал киевский Майдан.

Обязательным, но далеко не единственным условием его возникновения стало отсутствие единства в политической элите Украины. Тут важно не перепутать причину со следствием. Причина — отсутствие единства в политической элите. Следствие — формирование чувства солидарности в обществе. Не общество своей активностью расшатало власть, а власть, лишенная внутреннего единства, спровоцировало общество на солидарные действия (при этом автор отдает себе отчет, что реальная жизнь сложнее любой схемы).

В такой последовательности разворачивались события и в период горбачевской перестройки. В апреле 1992 года (первый опрос НИСЭПИ) о своем участии в митингах и демонстрациях заявило 29% респондентов, в забастовках — 8%. О подобном уровне протестной активности населения сегодня не мечтают и самые безнадежные оптимисты в оппозиции.

Политический этап (в трактовке Шмитта) в новейшей истории Беларуси завершился в конце 1996 года. На протяжении почти двух десятилетий его возвращение заблокировано российскими дотациями, что и позволяет пока Лукашенко сохранять за собой статус единственного политика.

В 2015 году он надеется на очередную электоральную победу. Россия Владимира Путина поражения своего единственного союзника на выборах не допустит. Но полностью интригу исключать я бы не решился. В России ничего не меняется за двести лет, но все может поменяться за два дня.

Источник информации: “Белорусские новости”