“Этот суд у всех оставил странное впечатление”, – заявила 1 июля в интервью корреспонденту ИА REGNUM руководитель белорусской гражданской кампании “Наш дом” Ольга Карач, комментируя вынесение приговора оппозиционеру Андрею Гайдукову.

Напомним, 1 июля Витебский областной суд приговорил обвиненного в измене государству гражданина Белоруссии Андрея Гайдукова к 1,6 годам колонии общего режима “за покушение на установление сотрудничества на конфиденциальной основе с разведывательным органом иностранного государства при отсутствии признаков измены государству” (ч.1 ст.14 и ст.356-1 УК РБ). Оппозиционер был задержан КГББелоруссии 8 ноября с поличным “в момент закладки тайника с интересующими зарубежные спецслужбы сведениями” политического и экономического характера. До настоящего времени он находится под стражей.

По мнению Карач, окончание процесса над Гайдуковым не означает ответа на вопросы, давно волнующие белорусскую общественность. “Во-первых, процесс привлёк внимание своей закрытостью и тем, что суд не ответил на элементарные вопросы: какой тайник и где закладывал Гайдуков? Зачем при современных средствах связи и коммуникации “закладывать тайники”, когда любая информация может быть передана посредством Интернета в считанные минуты? Где работник “Нафтана” в Новополоцке мог найти “иностранные спецслужбы”, чтобы установить с ними контакт? Кто эти люди?”, – сказала лидер гражданской кампании “Наш дом”.

“Во-вторых, на сегодняшний момент получается, что любой контакт любого белоруса с иностранцем может быть квалифицирован как “попытка установить контакт с иностранными спецслужбами без признаков измены Родине”. Навряд ли сотрудники иностранных спецслужб ходят с табличкой на груди “Будьте бдительны: я сотрудник иностранной спецслужбы”. Причем сами “сотрудники иностранных спецслужб” почему-то остались в этом судебном процессе “за кадром”, неизвестно даже, какой страны это была спецслужба и что она делала в Новополоцке”, – продолжила Карач.

“В-третьих, непонятно, какими “сведениями, интересующими спецслужбы” мог обладать работник “Нафтана” и, подчеркиваю, непонятно, зачем ему понадобился тайник, когда любые сведения и любой контакт можно установить через социальные сети, скайп или мэйл?”, – добавила Карач, отметив удобство и широкую распространённость таких программ, как Skype и наличие доступа к электронной почте даже жителей белоруской глубинки.

Карач считает, что обращение представителей белорусских НГО за грантовой поддержкой к госструктурам других государств не может являться основанием для подозрений в шипионаже. “Гранты в посольстве США получают даже государственные или полугосударственные структуры, – отметила она. – Тогда по аналогии можно привлекать к аналогичной ответственности руководство музея Марка Шагала – они не просто просили грант у посольства США, они его ещё и получили”.

Как сообщало ИА REGNUM, в Витебском облсуде с 12 июня по 1 июля проходили судебные разбирательства по “делу Гайдукова”. Суд проводился в закрытом режиме – в целях сохранения государственной тайны, как поясняли правоохранители. Правозащитники, в свою очередь, настаивали на открытом суде, изначально сомневаясь в том, что задержанный 8 ноября 2012 года КГБ РБ оппозиционер, работавший слесарем (по другой информации – оператором) на нефтеперерабатывающем предприятии ОАО “Нафтан” в Новополоцке и руководивший незарегистрированным “Союзом молодых интеллектуалов” мог стать шпионом, практикующим такой метод передачи агентурных данных, как закладка информации в тайник.

Фото: Alex Krum