О юридической серости белорусской милиции опубликованы сотни статей. Но воз, как говорится, и ныне там. Проиллюстрирую событиями райцентра Городок на витебщине.
Поздним февральским вечером сего года оператор очистных сооружений Анатолий Полянский мирно двигался по обочине улицы (окраинам провинциальных белорусских городов и населенных пунктов тротуаров не полагается). Шел, время от времени освещая дорогу фонариком. До дома оставалось чуть более сотни метров, когда на пустынном перекрестке работника ЖКХ внезапно осветил луч ручного прожектора. То была гаишная засада.
Время пребывания гаишников в дозоре походило к концу, а протоколов о выявленных нарушениях, судя по всему, не было. Поганое настроение милицейских офицеров усугублялось датой события. 14 февраля – день Святого Валентина и любимые женщины гаишников, уже несколько часов изнывали в ожидании стражей дорожного порядка. Следует отметить и то обстоятельство, что должности этих офицеров по районным меркам сродни генеральским: начальник и старший инспектор ГАИ.
Дальнейшее события на судебном процессе (в марте 2009 года) звучали в двух вариантах.
* * *
Показания милицейские:
Начальник ОГАИ, майор Гвоздев, осветил прожектором шедшего по проезжей части пешехода, а старший инспектор Рымша подошел к данному гражданину, представился, после чего вежливо предложил пройти в служебный автомобиль для доставки в РОВД и составления протокола о грубом нарушении Правил дорожного движения (отсутствие фликера).
Полянский повел себя вызывающе: в машину с мигалками не пошел, а продолжил движение, нецензурно выражаясь при этом в адрес гаишников.
Милицейские офицеры нежно взяли пешехода под белы рученьки и ласково начали уговаривать проследовать в легковушку. Полянский на законные требования не реагировал, а сел на снег.
Гвоздев и Рымша, как сказочные «дед и бабка», вытащить репку, то бишь, затащить Полянского в машину не смогли и по мобильному телефону кликнули на помощь «внучку и Жучку» в лице своих подчиненных инспекторов ГАИ Сысоева и Чубукова. Однако даже вчетвером бравы мóлодцы в милицейской форме затащить в машину 59-летнего работягу не смогли.
На помощь позвали «кошку и мышку» – сотрудников милиции Лопатнева и Ларионова из состава дежурной группы оперативного дежурного РОВД. И лишь тогда, полным сказочным комплектом, репку (Полянского) в собачье отделение милицейского УАЗа водворили. Причем в отличие от Прокруста рубить дверью непомещающиеся ноги и руки неофликерованного пешехода не стали, а аккуратно, не причиняя последнему боли, выпирающие из собачьей «конуры» конечности Полянского упаковали вовнутрь.
У задержанного перед помещением в собачью конуру провели ощупывание и вытащили нож. Холодное оружие и верхнюю одежду злостного нарушителя ПДД уложили на переднее сиденье, а самого Полянского без верхней одежды транспортировали в неотапливоемом металлическом отсеке.
Это в февральскую-то стужу!
Привезли в районную больницу, сотрудники которой сделали анализ на наличие алкоголя в крови у доставленного нарушителя. Полянский оказался абсолютно трезв. А вот тонометр показал 190/110. Что неудивительно, поскольку у данного гражданина и гипертоническая болезнь, и сахарный диабет, и мужской предпенсионный возраст.
Совокупность упомянутых медицинских показателей могла привести к тяжким последствиям. Дежурный врач потребовала от милиции немедленно доставить больного домой, поскольку после лекарственной инъекции тому требовался полный покой. Тем более среди ночи.
Но что главному гаишнику района указания какого-то врача! В приемном покое начальствующий майор экстренно, самолично составил протокол об административном правонарушении по части 1 статьи 18.23 КоАП (нарушение Правил дорожного движения). И тут же, в приемном покое, также, самолично, наложил на бесфликерного Полянского максимальное взыскание по данному обвинению– 17500 белорусских рублей.
Надо полагать, покажи анализ крови хотя бы следы алкоголя, начальник ОГАИ установил бы максимальный штраф уже по части второй гаишной статьи административного кодекса (105 тысяч).
Из больницы пожилого человека, находящегося в полубессознательном состоянии повезли в дежурную часть РОВД, где глубокой ночью допрашивали и составляли протоколы о еще нескольких административных правонарушениях: нецензурная брань в общественном месте (статья 17.1), неповиновение милиции (статья 23.4) и протокол изъятия холодного оружия (статья 23.47).
Судя по показаниям, данным в зале суда, гаишный начальник Гвоздев понятия не имеет о праве лица привлекаемого к административной ответственности на юридическую помощь (статья 4.1 ПИКоАП), об обязанности составителя протокола разъяснить задержанному право пригласить защитника (статья 8.5 ПИКоАП), о вручении привлекаемому копии протокола (статья 10.2 ПИКоАП), о порядке рассмотрения дела об административном правонарушении (статья 11.5 ПИКоАП).
Впрочем, как и об остальных нормах процессуального закона. Ну где это видано, где это слыхано, чтобы одно и тоже должностное лицо (начальник ОГАИ) составлял протокол о правонарушении и проводил разбирательство по собственноручно составленному протоколу (?!).
А разбирательство административного правонарушения в полночь с субботы на воскресенье! Это что – ремейк сталинизма?
* * *
Показания пешехода:
Передвигался не по проезжей части, а по обочине. При таких обстоятельствах правила дорожного движения не требуют обязательного наличия фликера. Тем более, что при появлении автотранспорта, я обозначал себя фонариком.
Сотрудники милиции, старший среди которых майор Гвоздев, не имея на то законных оснований, воспрепятствовали моему движению. После чего натянули куртку мне на голову и избили. В результате резко подскочило артериальное давление и в дальнейшем я с трудом воспринимал происходящее.
Помню только, что неоднократно просил Гвоздева отпустить домой, возле которого меня избивали. Тем более, начальник ОГАИ меня знает, поскольку в бытность моей работы автокрановщиком последний неоднократно обращался за помощью в проведении погрузочно-разгрузочных операций.
Следовательно, выяснения моей личности не требовалось.
Милиция причинила мне материальный ущерб: в процессе избиения выпал и потерялся зубной протез, выброшены на дорогу (уничтожены) медицинские таблетки, которые я принимаю для снижения артериального давления и уровня сахара в крови.
Телесные повреждения, причиненные мне избиением, не зажили до сих пор, хотя прошло уже полтора месяца. Обострились приступы гипертонической болезни.
Всю ночь с 14 на 15 февраля, в то время когда я находился практически в беспомощном состоянии, со мной проводили какие–то непонятные следственные действия.
Нож мне подкинули. Протокол об изъятии ножа составлял в здании РОВД инспектор ГАИ Рымша.
Домой я вернулся лишь утром (в четыре часа).
Во время этих ночных издевательств я написал заявление в прокуратуру, которое передал участковому Каснову. Однако данный офицер милиции обращение задержанного в прокуратуру не направил. Сделал это лишь на пятый день (19 февраля) по требованию прокуратуры после моего личного обращения к заместителю прокурора Сидорову.
Начальник Городокского РОВД Бровко, который в ту ночь находился на рабочем месте, угрожает мне «карами небесными», если не прекращу писать жалобы на неправомерные действия его подчиненных.
О реальности угроз начальника милиции стало ясно 18 февраля, когда меня вызвали в РОВД и без судебной повестки о явке в суд, без постановления судьи о приводе, принудительно доставили в здание суда.
Судья Гончарова, не изучив материалы дела (которые при мне положил на стол судье все тот же инспектор ГАИ Рымша), не дав мне возможности воспользоваться юридической помощью адвоката, признала меня виновным в неповиновении милиции (статья 23.4 КоАП) и наложила штраф в размере двух моих месячных заработков.
* * *
Как автор данного материала, рискну предположить, что подобное подобострастие судьи Гончаровой перед милицейским офицером, вплоть до вопиющего нарушения процессуального закона, объясняется тем, что Римша – зять заместителя председателя райисполкома Буруновой.
Мартовский административный судебный процесс по обвинению рабочего Полянского в хулиганстве и ношении холодного оружия (при участи в процессе витебского адвоката Супей) развалился.
Ведь, так называемое, изъятие ножа проводилось в здании РОВД при понятых, в роли которых выступали административно арестованные, поднятые среди ночи и доставленные из камеры лично начальником ОГАИ.
Милиционеры, которые якобы изымали нож, называли различные места обнаружения этого холодного оружия (от сапог до карманов куртки). Указывалось и разное время выявления ножа: от того момента когда Гвоздев и Рымша взяли под руки Полянского, до насильственного водворения задержанного в милицейский УАЗ.
Несчастный нож то валялся на дороге, то лежал на капоте.
Судье Гладкову ничего не оставалось, как выполнить требования статьи 9.6 ПИКоАП и оправдать пожилого больного человека за отсутствием события незаконных действий в отношении холодного оружия.
Аналогично и в отношении хулиганства.
В судебном процессе выяснилось, что под нецензурной бранью офицеры Городокского РОВД понимают нежелание преклоняться перед ними. Как то делали дореволюционные крестьяне пред помещиками. Такое поведение все шесть выступивших в суде милиционеров-свидетелей называли вызывающим и приравнивали к административному хулиганству.
Кодекс об административных правонарушениях за вызывающее поведение наказаний не предусматривает. Тем более в отношении лиц, не подчиненных по службе.
В связи с чем, судья Гладков и по данной статье вынужден был пешехода оправдать за отсутствием самого события хулиганства.
Анатолий Полянский с участием адвоката Супей обжаловал и штраф, наложенный начальником Городокского ОГАИ в приемном покое райбольницы. Лично у меня, после судебного процесса, сложилось впечатление, что главный районный гаишник не знает ни Правил дорожного движения, ни административного законодательства.
Это не голословно. На вопрос судьи: «Для чего задержанного пешехода везли на освидетельствование» – майор Гвоздев ответил: «Так положено».
Ответом на вопрос судьи: «Положено каким нормативным актом?» – стало лишь пожатие плечами.
Жалобу рабочего Полянского на профессиональное и правовое и невежество майора Гвоздева будет рассматривать председатель суда Городокского района. Заседание суда состоится 1-го апреля.
И хоть день особенный, но в зале суда, полагаю, будет не до шуток.
Валерий ЩУКИН