Капитан Кожемяко «не видел» противоправных деяний сотрудников ПППС

Третий день уголовного судебного процесса по обвинению сотрудников витебского полка патрульно-постовой службы в истязании врача-хирурга городской больницы скорой медицинской помощи Андрея Дробыша начался с допроса старшего милицейского патруля прапорщика Шушко.

Роман Шушко - на год старше своего подельника Александра Махонькова. Уроженец Брестской области. Образование среднее. По воинским канонам - старший наряда, поскольку выше по должности и званию. Не думаю, что в милицейской части патрульно-постовой службы действуют иные обычаи, и 22 декабря 2006 года полковник Колесник старшим над прапорщиком назначил водителя.

Хотя... Если главенство определять объемом кулаков и шеи, то в лидерах будет Махоньков. И показания самих обвиняемых подводят именно к такому выводу.

...Два сотрудника милиции подходят к двум, вплотную стоящим гражданам, привлекшим внимание правоохранителей. По закону об органах внутренних дел старший наряда должен представиться и задать вопросы, которые позволят непонятную ситуацию прояснить.

Но, по версии обвиняемых, прапорщик задает вопросы лишь одному гражданину. Второго (хирурга Дробыша) допытывал водитель - подчиненный прапорщика на тот момент. Хотя, по моим понятиям, должен (как ведомый в авиации) быть озабоченным безопасностью старшего наряда и крутить головой на 360 градусов. Ведь не исключена ситуация: эти двое - преступники, а за киоском укрываются сообщники?

Далее еще интереснее. Не прапорщик, а водитель принимает решение о задержании и приказывает врачу сесть в милицейскую машину. В процессе транспортировки водитель (по его же показаниям в зале суда) самостоятельно, без команды, останавливает машину и лично надевает на Дробыша наручники.

Командного голоса прапорщика не слышно...

Пострадавший врач-хирург утверждает, что подходил к ним лишь прапорщик. Водитель находился на проезжей части у машины, и команду проследовать в автомобиль также подал Шушко (по моему разумению так и должно быть).

Из показаний обвиняемых усматривается: и в помещении милицейского пункта по проспекту Фрунзе 61 также верховодил водитель Махоньков. Какие-либо распоряжения старшего наряда прапорщика Шушко, а равно старшего на участке №6 капитана Кожемяко в зале суда не упоминались.

К слову, задержанного Дробыша сотрудники ПППС провели мимо кабинета участкового, даже не пытаясь доложить старшему по этому милицейскому пункту. На вопрос государственного обвинителя: «Почему не представили задержанного гражданина представителю РОВД?» - прапорщик Шушко ответил: «Мы не обязаны это делать».

Невольно возникает вопрос о подчиненности. Разве данный милицейский наряд, следящий за порядком на территории Октябрьского района Витебска, райотделу милиции данного района не подконтролен?

Да, полк патрульно-постовой службы напрямую замыкается на УВД области. Но вправе ли сотрудники ПППС бесконтрольно входить и проводить какие-либо следственные действия (в частности обыск и изъятие личных вещей, не являющихся орудием правонарушения) в помещении, за которое несет ответственность районный ОВД?

По всей видимости, ведомственные инструкции допускают, потому как капитан Кожемяко, сидя в кабинете, не рискнул выйти и посмотреть, что же творится на вверенной ему территории.

Как иначе объяснить, что офицер Кожемяко «не видел и не слышал», как у него под боком избивают задержанного?

Почему Кожемяко, увидевший в финале драмы корчащегося от боли задержанного, не вызвал скорую помощь?

Почему не приказал снять наручники?

Наручники истязатели сняли лишь перед прибытием машины скорой помощи. Шушко сказал врачу «скорой»: Дробыш задержан за мелкое хулиганство. Что, разве совершение мелкого хулиганства есть основание для применения такого спецсредства, как наручники?

У белорусской милиции понятие человечности, похоже, целенаправленно искореняется. Задержанный Дробыш находится в полубессознательном состоянии (в ходе хирургической операции выяснилось, что максимум через сутки был бы на том свете), а подчиненные полковника Колесника с сарказмом заявили врачу скорой помощи и повторили это в зале суда: «Демонстрировал болезненное состояние».

В ходе прокурорского допроса выявились и другие расхождения показаний пострадавшего и обвиняемых. Врач Дробыш утверждает, что при доставке его в милицейский участок прапорщик Шушко сидел на переднем сиденье (грубейшее нарушение), а подчиненные полковника Колесника дружно заявляют: старший наряда находился рядом с задержанным.

Противоположные показания прозвучали и о времени применения наручников. Андрей Дробыш утверждает: руки сковали перед входом в милицейский участок. Обвиняемые - спецсредство применили в машине, во время доставки задержанного.

Не исключено по причине того, что применение наручников к трезвому гражданину (пусть даже по версии обвиняемых - матерящегося) перед входом в опорный пункт явно неправомерно.

В процессе допроса обвиняемых выяснилось: на участке № 6 Октябрьского РОВД отсутствует журнал учета (регистрации) применения спецсредств. То есть, к задержанному Дробышу применялись спецсредства, а в документации ведомства подполковника Прокоповича (начальник РОВД) это не зафиксировано.

* * *

В этот же день допросили и одного свидетеля. Точнее свидетельницу. Фамилию называть не буду, поскольку в ходе допроса касались моментов интимной жизни. У присутствующих в зале суда сложилось впечатление, что это - «штатная» милицейская свидетельница, которая на месте задержания врача-хирурга не присутствовала.

Государственного обвинителя свидетельница чуть до инфаркта не довела. Потому как на трех допросах (два в ходе предварительного следствия и один в зале суда дает различные показания).

Полагаю, данное обстоятельство является веским подтверждением версии «свидетельницы по вызовам».

Как показывает практика у милиции не только «штатные» свидетели по вызовам, но и «штатные» понятые по вызовам...

Валерий ЩУКИН

Материалы по теме:

Похожие материалы:

юридическая помощь
связь
поиск
побеждаем!
тарифы ЖКХ