Фраза, что Беларусь единственное государство в Европе, которое уничтожает своих граждан, – уже банальна. Но за этой банальности мы оказались на задворках цивилизации. На континенте немало государств, в которых к гражданам относятся зачастую хуже, чем в нашей стране, но там отменена смертная казнь, и с ними общаются. А с Беларусью не хотят.

Как правозащитник я против государственного убийства. И не только в мирное, но и военное время. Ведь казнь – лишение человека права на жизнь. Лишение права, гарантированного статьей 3 Всеобщей Декларации прав человека. Полагаю, в третьем тысячелетии стоит пересмотреть критерии цивилизованности и не называть демократическим государство, убивающее людей. Как в конце второго тысячелетия перестали считать демократическими рабовладельческие и крепостнические государства.

Процесс этот набирает обороты. Уже около 40 государств подписали Протокол №13 к Конвенции о защите прав человека, о том, что смертная казнь не может применяться ни при каких обстоятельствах, в том числе в военное время и при неминуемой угрозе войны. В противовес этому правящий в Беларуси режим в ныне действующем Уголовном кодексе Беларуси (статья 59) даже ликвидировал конституционную норму (статья 24) об исключительности смертной казни. Показательно и то, что Уголовный кодекс Беларуси допускает вынесение смертного приговора с 18 лет – фактически школьникам (при 12-летнем сроке обучения).

Конституционный суд государства российского вынес решение, что смертные приговоры не могут назначаться до тех пор, пока во всех регионах страны (а их 89) не будет выполнено конституционное требование о суде присяжных. По моему убеждению, Конституционный суд государства белорусского на подобный шаг не способен. Тем более, что в Конституции Беларуси о суде присяжных даже не упоминается.

Первый президент России Б.Ельцин в 1999 году заменил режим всем находящимся в камере смертников (более 700 человек). У бессменного главы Беларуси расстрельный пистолет в сейфе на Володарке не залеживается. Более того, судя по поспешному убийству в Минском СИЗО-1 Морозова, главаря гомельской банды, не исключено, что в недалеком будущем расстреливать будут как при Сталине: немедленно.

Доводы адептов (приверженцев) смертной казни прежде всего экономические: мол дешевле физически уничтожить преступника, чем содержать его в заключении. Тем не менее, в прошлом веке неоднократно предпринимались попытки отменить смертную казнь, однако вновь и вновь к ней возвращались. Но вовсе не потому, что после отмены возникал всплеск преступности, а по политическим соображением. И смертная казнь, доставшаяся Беларуси в наследство от Советского Союза, сохраняется по причине тоталитаризма нынешней власти. Будь у руля государства Шушкевич, Гончарик, Колякин, Климов, Козулин – одним словом большинство ныне известных политических деятелей – государственное убийство было бы отменено или, как минимум, объявлен мораторий на применение.

В истории цивилизации есть масса примеров, когда из-за судебной ошибки (не говоря уже о преднамеренной расправе) приговаривали к смерти невиновного. В Беларуси – Тереня, в Украине – Оноприенко, Но это лишь единичные случаи, получившие огласку. И наши страны по части судебных ошибок не исключение. По сообщениям СМИ в Соединенных Штатах случаев осуждения к смертной казни невиновных – десятки.

Смертная казнь, как и тюремное заключение – расправа. По сути тот же средневековый принцип «око за око», «зуб за зуб». Более того, смертная казнь – необратима. 12 лет назад ко мне, депутату Верховного Совета 13-го созыва, обратилась избирательница, сгорбленная старушка с выплаканными глазами – мать казненного полочанина Терени с вопросом: «Что же мне сынок делать, ведь ни за что ни про что убили моего единственного сыночка—кормильца?» И тогда не знал, и сейчас не имею ответа на этот вопрос. Может ответ есть у генерал-сенатора Николая Чергинца? Ведь это ему прямо или косвенно подчинялись следователи, выбившие у Терени признательные показания.

За несколько лет, пока не выявили (причем случайно) истинного серийного насильника и убийцу, следователи выбили признательные показания, а суды приговорили к длительным срокам нескольких человек (по 13-ти убийствам). Из тюрьмы невиновных выпустили в предсмертном состоянии, искалеченными, со сломанной психикой.
Государство убило Михасевича, для очистки общества. Предположим, что на этот раз судебной ошибки не было. Но, увы, маньячество не только не прекратилось, а наоборот, увеличилось. Объяснение данному феномену, как мне кажется, кроется в философии идеализма. Видимо душу казненного маньяка не принимают ни ад, ни в рай, и она вселяется в ближайшего зачатого младенца. Не исключено, что души казненных злодеев обладают способностью делиться на несколько частей (у Волан де Морта из «Гарри Потера»— на семь). Следовательно, казненные маньяки плодятся в геометрической прогрессии. И если это так, то маньяков надо не убивать, а держать в тюрьме пожизненно. Возможно в случае естественной смерти, душа злодея не вселится в новое тело, а попадет на вечные муки в ад?

С материалистической точки зрения белорусское государство, целенаправленно создает питательную среду для искоренения в гражданах духовности. А именно, путем спаивания лишает людей разума. (40-градусная водка в два раза дешевле 10-градусного виноградного вина). Телеканалы забиты фильмами про кровавые преступления и убийц. Подрастающее поколение в компьютерных играх уничтожает виртуальных людей тысячами. А у людей взрослых гуманизм искореняется телепрограммами типа «Слабое звено» бессердечностью и жестокостью властей в отношении своих граждан.

Следствие подобной политики правящего режима – нахождение Беларуси в первой пятерке государств-лидеров по количеству лиц, содержащихся за колючей проволокой, на 100 тысяч населения. Что рано или поздно неизбежно породит жестокость граждан к правящему режиму. Об этом власть имущим не мешало бы задуматься.

Публичное исполнение смертной казни отменили лишь чуть более века назад. Ведь подобные акции устрашения приводили к обратному эффекту. Феномен известен с глубокой древности: на площади, где при громадном стечении людей одному вору на эшафоте отрубали правую руку, десятки других рук в это время вытаскивали кошельки из карманов зевак. Но в Беларуси до сих пор сохранился рудимент средневекового права – групповая ответственность. Показательным примером подобного в прошлом является смертный приговор ста Витебчанам, вынесенный в начале XVII столетия за убийство архиепископа.

За последующие четыре века в белорусском уголовном праве практически ничего не изменилось. Вместо ответственности за свои личные деяния даже последний (1999 года) Уголовный кодекс называет отягчающими обстоятельствами (соответственно применение более жестких частей 2 и 3 инкриминируемых статей УК): соучастие, совершение преступления группой, организованная группа, преступная организация. Причем данное отягчающее обстоятельство считается уже при двух человеках.
Так, к примеру, за умышленное убийство человека (статья 139 УК) преступник приговаривается к лишению свободы на срок шесть лет. Максимально – 15. Но если кто–то стоял рядом, то преступление считается совершенным группой лиц и убийце может быть вынесен смертный приговор.

Уголовный кодекс предусматривает случаи убийства, за которые допустимо даже не назначать лишение свободы. То есть по уголовному праву само по себе убийство человека не является основанием для применения смертной казни. Как правозащитник, я не согласен с избирательностью в данном вопросе. За одно и тоже деяние (убийство) одному шесть лет лишения или даже ограничения свободы, а другому смертная казнь(?!). Витебское дело наглядно продемонстрировало общественности, что кристальная честность белорусских следователей и судей под большим вопросом.

Заповедь Божья «Не убий» должна быть законом жизни не только для каждого члена общества, но и для государства.

Валерий ЩУКИН,
Витебск