Общеизвестно: гласность -- страшный враг чиновничества в любом государстве. Спасаясь от народного ока властные структуры предпочитают действовать подпольно. А в современной Беларуси прозрачность государственной деятельности вообще сведена до уровня средневековья. В том числе и судебных структур.
Казалось бы, в Конституции (статья 114) записано внятно: разбирательство дел во всех судах открытое. Так ведь нет! Серия последних уголовных, административных, гражданских, судебных дел демонстрирует целенаправленный курс белорусского государства на закрытость судебных разбирательств.
Причем речь идет не о шпионских разборках. Хотя по большому счету и они должны быть открытыми. В Беларуси же в закрытом режиме слушаются дела по обвинению чиновников и оппозиционных деятелей. Переводятся на закрытый режим судебные процессы в отношении даже бездолжностных человеков (при появлении в зале суда правозащитников и непридворных журналистов).
А приглашение гражданином правозащитника в качестве представителя в суде вызывает у служителей Фемиды нервный тик. Конституцию, в статье 62 которой декларируется право каждого человека пользоваться в суде помощью любого своего представителя, судьи в руки опасаются взять. И уж тем более боятся Основным законом государства руководствоваться.
* * *
Витебск, как обычно впереди "планеты всей". В очередной раз то продемонстрировал суд Первомайского района этого города, рассматривая уголовное дело студента университета Андрея Данилевского, исключенного за политическую деятельность.
Конечно же, официально за политику из учебных заведений в Беларуси не выгоняют: Данилевского отчислили за… прогулы. А уголовное дело возбудили за…подделку больничных листов. Только вот дело то возбуждала не милиция и даже не прокуратура. Уголовное дело за подделку листка нетрудоспособности возбудил… Витебский КГБ. Возбудила дело структура государства, которая борется со шпионами, террористами и т.п.
Так что студент Данилевский, с его поддельным (якобы) больничным, белорусскими спецслужбами приравнен в члену Аль-Каиды.
Судья Шарец, рассматривавшая данное кагэбэшное дело, ходатайство студента о допуске в качестве представителя правозащитника Павла Левинова (ходатайство, поддержанное государственным обвинителем), после более чем трехчасового пребывания в совещательной комнате отклонила. Зато оказывать юридическую помощь обвиняемому принудительно заставила адвоката Железнову.
Своими деяниями судья Шарец наплевала не только на статью 62 и 137 Конституции. Она начхала:
--на статью 1 УПК о приоритете Конституции над кодексом и законом;
--на статью 46 УПК о запрете суду навязывать определенного защитника;
--на статью 45 УПК, об обязанности суда назначать адвоката лишь в случае рассмотрения дела по статье, санкция которой более 10 лет лишения свободы А максимальный срок лишения свободы по инкриминируемой Данилевскому статье 380 УК (часть 2) всего лишь три года.
Своими действиями по противоправному бесплатному привлечению в процесс защитника судья Шарец нанесла финансовый ущерб городской коллегии адвокатов. Если, конечно, упомянутая судья не оплатит услугу адвоката Железновой из собственного кармана.
Во что верится с трудом.
Государственный обвинитель Ахремчук в прениях потребовал для студента, исключенного за политическую деятельность, четыре месяца ареста.
Четыре месяца ареста за создание группы по подделке больничных листков. Группы из неустановленных лиц, подделывавших больничные листки в неуказанном месте и в неопределенное время. Группы, образованной по неизвестно когда имевшему место предварительному сговору.
В своем последнем слове студент-физик Данилевский продемонстрировал осведомленность и в юриспруденции. Выступал настолько ярко, что судья Шарец после многочасового пребывания в совещательной комнате, инсинуации КГБ и государственного обвинителя о преступной группе неустановленного состава, неустановленного места и времени противоправных действий отклонила.
Признала студента виновным по части 1 статьи 380 УК (подделка документа в одиночку), и осудила к 180 часам общественных работ (три четверти от максимума допустимого Уголовным кодексом).
Поскольку, согласно статье 49 УПК, ежедневная длительность принудительных работ по приговору суда не может превышать 4-х часов, то это как минимум 45 дней. А с учетом выходных и праздничных дней – срок отбытия наказания растянется на два месяца.
Андрей Данилевский с таким половинчатым оправданием не согласился. С помощью представителя РПОО БХК Павла Левинова готовит кассационную жалобу, и будет добиваться оправдания полного.
Валерий ЩУКИН
07 декабря 2007 года.